В то же время батальонный комиссар почувствовал, как  холодная дрожь передернула его израненное тело.   Он впервые увидел такое количество танков,  сосредоточенных  на  узком  участке обороны батальона. Сержант Розенберг заместитель командира первого  взвода первой  роты  увидел приближавшийся к брустверу окопа тяжелый танк. Он быстро приподнялся, бросил подготовленную к бою гранату и кинулся на дне окопа.

Раздался оглушительный взрыв,  танк воспламенился, гусеница  растянулась,  и  танк закружился на месте. Из  горящей машины выскочили   немцы ,  а вновь прибывшие бойцы своим пулеметным  огнем  уничтожили  фашистов. Когда сержант поднялся, то увидел, что на него движется второй танк.  Он  что-то  крикнул, но его голос заглушил подпрыгнувший танк ,  который  был  подбит  славными  артиллеристами  батареи  Гоглидзе.

 

Танки противника  вдруг изменили  направление ,  и  пошли  на  фланги обороняющихся  бойцов. Бой гремел по всему фронту обороны батальона. Несколько танков прорвалось через окопы, обстреливая противотанковую батарею Якова Гоглидзе.  Командир первой роты погиб  от вражеского снаряда,  выпущенного  фашистским танком. Командование ротой взял на себя батальонный комиссар, который скомандовал: « Пулеметчики ! . Огонь по врагу «! Но пулемет  молчал. « Почему молчит пулемет?» охрипшим голосом крикнул Матвей и бросился к расчету. « Патроны! Патроны давай» - донесся его  голос до рядового Петренко.

 

Танк!  Дико крикнул второй номер пулеметчика! Сержант нащупал свою противотанковую гранату, с криком « Ложись»! бросил ее. Фашистский танк задымил, завертелся на одном месте и воспламенился. На бруствере окопа  появились искаженные лица не6скольких немцев, но Матвей с пулеметчиками своим метким огнем опередил врага. Положение с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Все меньше и меньше оставалось бойцов. Погиб командир второй роты, тяжело ранен командир второго взвода, на исходе гранаты, бутылки, боевые патроны.

 

« Всем отходить к орудиям!» Батальонный комиссар понял, что если сейчас не отвести личный состав под защиту  артиллеристов, то они попадут  в мешок, их просто задавят танки. Батальонный комиссар с группой солдат выскочил из окопа и побежал к батарее. Он почти добежал до батареи Якова Гоглидзе,  когда  возле  орудия,  где стоял командир батареи разорвался тяжелый вражеский снаряд,  не стало ни орудия, ни боевого расчета,  которым лично командовал командир батареи, раненный Гоглидзе, после гибели  командира орудия сержанта  Апостолаки.

Комиссар метнулся к ближнему орудию, взяв радиостанцию в свои руки,  громко прокричал в микрофон: « батальон атакован множеством танков, 10-ть уничтожили противотанковые орудия батареи Гоглидзе, погибшего в боях с фашистами от взрыва вражеского снаряда, 8 подорвали гранатами, сожгли бутылками бойцы батальона. Немецкую пехоту мы положили огнем вновь прибывших и отлично сражавшихся бойцов.

 

Наши « Максимы» и теперь продолжают держать их прижатыми к земле, но без поддержки не удержимся. Батальон несет большие потери. Прошу огня!» Но ответа не последовало. Несколько секунд комиссар Матвей Фельдман стоял в растерянности. Затем увидел приближавшихся бойцов, которые прикрывали отход личного состава и скомандовал: « Занять круговую оборону, вести непрерывный огонь по врагу, артиллеристам прямой наводкой вести огонь по танкам противника».

И вновь загремел яростный бой. Один за другим вспыхивали вражеские танки. « Смотрите, они горят!» кричал наводчик орудия. В этой суматохе неравного боя  батальонный комиссар заметил, как фашистский танк выползает из лощины и двигается на  боевой расчет второго орудия, стремясь задавить его. Опередив выстрел танка противника Матвей метнул противотанковую гранату, « Есть еще один,-« крикнул кто-то из солдат. Больше батальонный комиссар ничего не слышал, не видел.